Живородящая ящерица зимой в Сибири

Даниил Берман, Нина Булахова, Аркадий Алфимов, Екатерина Мещерякова«Природа» №10, 2016

Животные или растения с обширным ареалом — дело обычное. Неслучайно многих из них ученые именуют обыкновенными. С таким видовым названием есть и сосна, и лисица, и белка, и ворон, и гадюка, и окунь, и щука, а также тьма разных насекомых и прочих беспозвоночных. Обыватель воспринимает подобные виды (пусть даже нечетко выделяя их среди сородичей) как некий повсеместный атрибут природы.

Большой ареал непременно связан с экологической пластичностью вида, способностью приспособиться к самым разнообразным условиям. Лисица (или ворон) в сухих степях и в тундре — разные, по существу, животные в принципиально разном климате, с отличающимися рационами, наконец — с совсем непохожими соседями, дружественными и не очень.

Среди широко распространенных есть животные, к адаптивным возможностям которых мы относимся с уважительным удивлением. Прежде всего это виды экстремальных (по человеческим меркам) регионов: чрезмерно холодных, жарких, сухих, сырых, засоленных и т. д. Они привлекают к себе внимание как маркеры границ жизни, вызывают восхищение совершенством приспособленности и порождают стремление утилитарно использовать их способности в качестве инженерных моделей. В числе экстремалов — земноводные и пресмыкающиеся, живущие далеко на севере.

На страницах «Природы» и других российских журналов много написано о сибирском углозубе (Salamandrella keyserlingii) — «идеальном приспособленце», способном безбедно существовать бог знает в каких условиях, несомненно экстремальных с биологической точки зрения. Ему не помеха ни жестокие зимние морозы, ни многократные циклы замерзания-оттаивания, ни краткость северного лета с его совсем не летними температурами (половой цикл протекает на севере Азии менее чем за три месяца), ни временная засуха (может терять более 40% массы), ни длительная голодовка (при малых положительных температурах способен обходиться без пищи около двух лет).

Еще один пример земноводных-экстремалов — сибирская лягушка (Rana amurensis), занимающая громадные и холодные пространства от Урала до бассейнов рек Охотского моря (Охота, Тауй, Яма). Она проникает за полярный круг вплоть до 71°с. ш. (не такой уж и север, если речь идет, например, о Скандинавии, но Заполярье Сибири — это серьезный север)!

Вот другой вид лягушек достоин истинного восхищения. Это — североамериканская лесная лягушка (Lithobates sylvaticus), тоже с очень широким ареалом, тоже выходит в область вечной мерзлоты, но зимует на суше, так как способна промерзать и, как стало известно в последнее время, зимовать при температурах порядка −16°C [1].

Есть и немногочисленные пресмыкающиеся, рискнувшие освоить холодные регионы. Первая среди первых, наиболее распространенная в Евразии, — живородящая ящерица (Zootoca vivipara). Она обитает почти по всей зоне бореальных лесов, на юге встречается в лесостепях, на севере выходит в южные тундры, а в горы поднимается почти до 3000 м над ур. м.

Живородящая ящерица зимой в Сибири

Значительная часть ареала ящерицы восточнее Енисея лежит в зоне вечной мерзлоты, причем в его весьма холодной части: от верховьев Лены и Вилюя до Алдана ящерица обычна. Наиболее северная ее находка в Якутии — пос. Хайыр (70°48′ с. ш., Нижне-Янский улус), самая восточная в ареале — у пос. Абый (145°04′ в. д.

Северные границы распространения других пресмыкающихся в Евразии и близко не подходят к рубежам, достигнутым живородящей ящерицей. Так, обыкновенная гадюка нигде не проникает в область вечной мерзлоты, поскольку, вероятно, не переносит неизбежного тут замораживания. Для точности заметим, что неспособность гадюки выдерживать замерзание никто экспериментально не проверял, и это представление родилось из сопоставления обилия змей и жесткости зимы.

Логика примерно такая: много непромерзающих мест для зимовки — много гадюки (как в болотах Полесья и Мещеры или на побережьях крупных озер Северо-Запада). В регионах с суровой зимой известен феномен массовых зимовок змей, собирающихся с больших территорий в особых местах («Змеиная гора», «Змеиный лог» и т. п.).

Обыкновенный уж и прыткая ящерица, хотя и встречаются в Европе даже на юге Фенноскандии, в Азии постепенно смещаются к югу, границы их ареалов «выклиниваются» в Забайкалье до 49–50° с. ш. Ограничивает ли их распространение на север малая холодоустойчивость животных или недостаток летнего тепла для развития яиц, предстоит выяснить.

Таким образом, живородящая ящерица обладает какими-то адаптивными свойствами, позволяющими ей чувствовать себя свободно на обширной территории, на большей части которой зимы очень суровы. Когда смотришь на карту ареала вида, создается впечатление, что ему безразлична вся эта суровость, выраженная в температуре воздуха зимой, присутствии вечной мерзлоты и т. д.

Европейские коллеги, изучавшие условия зимовки этой ящерицы во Французских Альпах, писали, что зима на Юрском хребте на высоте 850 м над ур. м. очень суровая [5]. Минимальная температура воздуха здесь в годы наблюдений не опускалась ниже −15°C, а мощность снежного покрова достигала 1 м. Все, как известно, относительно, но под метровой толщей снега холодно (в известном смысле) не бывает.

Впрочем, в кружеве биотопов зимой всегда существуют особенно благоприятные места. Тепло под снежными надувами, возникающими из года в год на одних и тех же местах в ветровой тени. Например, в верховьях Колымы общий фон минимальных температур поверхностных горизонтов почвы (10–15 см) на покрытых снегом участках не бывает выше примерно −15°C, под надувами же может быть лишь около −9°C.

Другого рода теплые места — таликовые зоны (участки речных террас, где сезонное промерзание не достигает вечномерзлых горизонтов за счет «подогрева» текучими водами). Кто знает, может быть, живородящая ящерица приурочена на севере к подобным температурным аномалиям? Парадокс в том-то и состоит, что описания естественных зимовочных убежищ самой обычной, порой многочисленной и хорошо изученной ящерицы единичны [8, 9].

А большая часть работ, в том числе определители, уверенно отсылают читателя к трухлявой древесине, в которой ни одной достоверной находки не описано, и к антропогенным местообитаниям. Так обстоит дело не только с зимовкой ящерицы. Например, едва ли не первое место среди описаний документированных находок жаб займут… подвалы, погреба да всякого сорта ямы с влажными листьями. И это понятно: в природе искать зимующих гадов весьма сложно.

Словом, до настоящего времени оставалось неясным, что позволило наиболее распространенной и самой северной в мире ящерице освоить громадные территории, включающие в том числе и очень холодные регионы Евразии. Понять это можно, непременно ответив по крайней мере на три группы вопросов: во-первых, о ее устойчивости к низким отрицательным температурам; во-вторых, о биотопах, местах и глубине расположения зимовочных убежищ и, в-третьих, и это главное, — о температурах зимовки.

Какие животные впадают в спячку

Когда корм и воду добыть невозможно, интенсивный метаболизм и чрезмерная трата калорий могут стать причиной истощения и последующей гибели животного. Поэтому впадение в состояние спячки является своеобразной защитой, позволяющей переждать неблагоприятные пищевые и климатические условия.

Основными сигналами о подготовке к зимней спячке считаются уменьшение длительности дня и постепенное снижение температуры воздуха. Поводом для впадения в летнее оцепенение служит значительное повышение температуры с отсутствием влаги. Животное в ответ на эти изменения начинает искать укромное место, где бы ему было комфортно отдыхать. Это явление получило название фотопериодизм.

Во время спячки происходит замедление всех химических процессов в организме животного, из-за чего содержащиеся в жире запасенные вещества расходуются крайне экономно. Поэтому потребность в пище и воде отпадает.

Список животных, которые впадают в спячку зимой, огромен, поэтому остановимся на самых известных. Первыми на ум приходят медведи. Но, оказывается, что лишь бурые, черные и гималайские медведи залегают в берлогу на период холодов. Прочие их виды, в том числе и белые, свое бодрствование не прерывают. В отличие от многих других животных у медведей наступление периода спячки не подразумевает глубокого вхождения в состояние анабиоза. Температура их тела если и уменьшается, то незначительно.

Медведь

Медведь спит в берлоге

После зимней спячки медведи теряют до 50% первоначального веса. Этих животных можно легко разбудить, но лучше этого не делать. «Шатун» будет бродить по лесу, быстро расходуя запасы питательных веществ, и в итоге погибнет от голода. К тому же такие медведи очень агрессивны и опасны.

Зимний сон барсуков также не подразумевает впадения в оцепенение с понижением температуры тела и замедлением всех процессов в организме. За лето зверек накапливает большие запасы подкожного жира, при этом его вес увеличивается на целых 40-45%! После первого снегопада он залегает либо в собственной норе, либо в отдельной камере барсучьего «общежития». Пробуждение наступает в период активного таяния снегов.

Ежи в начале осени быстро прибавляют в весе и уже к концу октября устраиваются на зимовку в обильно засыпанных листвой ямах, кучах веток, густых кустах. Выходят из спячки лишь с наступлением тепла.

Еж

Еж в спячке

Австралийская ехидна не способна вести активную жизнь в морозы из-за низкой температуры тела (30-32˚С), а жару она не переносит из-за отсутствия потовых желез. При значительных отклонениях в ту или иную сторону зверек становится вялым, и если погода не налаживается, то он впадает в спячку, максимальная продолжительность которой благодаря запасам жира может составлять 4 месяца.

Коала и утконос также засыпают не «по календарю». Они могут несколько раз за зиму «отключиться» на 1-2 недели, а с приходом тепла легко проснуться и вернуться к обычной жизни.

Спячка и оцепенение свойственны летучим мышам, но не всем и не всегда. Это зависит от вида животных и климатических условий. Так, если в зимнее время температура в месте их обитания опускается ниже нулевой отметки, то зверьки или улетают в более теплые регионы, или же ищут убежища для отдыха в пещерах и прочих защищенных местах.

Их сон – это состояние с замедленным сердцебиением и дыханием, а температура тела при этом опускается с 38˚С до 5˚С. Плавность входа в такое оцепенение и выхода из него обеспечивают суточные спячки, при которых температура тела опускается до 15˚С, а интенсивность метаболизма составляет около 1/3 уровня основного обмена. Иногда зверьку бывает достаточно одного дня, чтобы переждать мороз. И тогда суточный отдых так и не переходит в глубокое оцепенение.

Летучая мышь

Летучая мышь

Сурки, где бы они не обитали, и к какому бы виду не относились, впадают в гибернацию все без исключения. Эти зверьки в основном питаются растениями, содержащими в большом количестве полиненасыщенные жирные кислоты. Именно их высокий процент в зимних запасах помогает суркам выживать в условиях сильных морозов.

К концу августа грызуны накапливают около килограмма жира, что составляет до четверти их массы. Согласно усредненным показателям для всех видов сурков, в период зимней спячки температура их тела опускается с 37˚С до 6˚С, частота дыхания сокращается с 22 вдохов в минуту до 2, а количество сердечных сокращений в минуту – с 95 до 8 раз. Благодаря столь экономному режиму сна эти звери просыпаются весной с некоторым запасом жира (около 200г).

Суслики интересны тем, что их зимний отдых длится крайне долго – до 9 месяцев. Поэтому короткий период бодрствования они проводят очень активно, ведь за 3-4 месяца им нужно все успеть.

Суточная спячка – обычное явление для мелких зверьков Австралии и для многих птиц, независимо от места их обитания. Так, у голубей, козодоев, стрижей, колибри, ласточек и многих других видов наблюдается понижение температуры тела примерно на 5˚С, а активность жизненных процессов замедляется совсем ненамного.

Холоднокровные позвоночные с наступлением холодов впадают в оцепенение, характеризующееся настолько сильным замедлением всех процессов, что человек, найдя такое животное, посчитает его мертвым. Ящерицам, рыбам, лягушкам, черепахам и пресмыкающимся зимним домом служат норы и укромные места под корягами, находящиеся в водоемах. В состоянии анабиоза животные пребывают до весны.

Ящерицы

Ящерицы в оцепенении

Живородящая ящерица зимой в Сибири

Их сородичей из жарких стран в условиях засухи спасает летняя спячка. К примеру, если степной черепахе нечего пить, да и трава, служащая основной пищей, вся выгорает, то животное тоже «высыхает» – оно, расходуя последнюю влагу, входит в состояние анабиоза до первого существенного дождя.

Насекомые в своем большинстве переносят зиму в состоянии так называемой «диапаузы». В последние теплые дни они отыскивают подходящие щели в древесине и коре, забиваются в дупла и земляные норы, где и впадают в забытье. К примеру, мухи часто зимуют в сараях, поэтому, когда хозяин заносит связку дров в теплый дом, то насекомые раньше времени просыпаются, досаждая людям.

Насекомые

Насекомые

Спячка животных – это состояние, позволяющее спасти им жизнь в неблагоприятных условиях. Но состояние временного оцепенения имеет и свои минусы:

  • некоторые представители фауны так и не пробуждаются из-за недостатка кислорода или чрезмерных морозов;
  • многие животные просыпаются весной после зимней спячки и тут же гибнут, поскольку их мышцы теряют способность к сокращению;
  • некоторые спящие особи становятся легкой добычей для хищников.

Перечисленные печальные последствия скорее можно отнести к издержкам, чем к недостаткам, ведь в целом такое явление как спячка способствует сохранению множества видов животных, обитающих на нашей планете.

О холодоустойчивости ящерицы

Забота исследователя, изучающего экофизиологические возможности животного в лаборатории, — обеспечить максимально комфортную обстановку, разумеется, с точки зрения не экспериментатора, а самого животного. А они часто не совпадают. Чтобы этого избежать, надо оценить (путем измерения) условия обитания в природе, а затем воссоздать их в лаборатории.

Названные параметры среды мы изучали на юго-востоке Западной Сибири, где зимы суровы, а ящерица между тем многочисленна. Здесь же были отловлены животные для экспериментов, поскольку на многих северных территориях живородящая ящерица, хотя порой и нередка, включена тем не менее в региональные Красные книги как находящийся на границах ареала вид.

Способность к переохлаждению у мелких животных, в том числе у ящериц, определяется с помощью несложного устройства, фиксирующего выделение тепла кристаллизации в момент замерзания жидкостей организма. Пределы холодоустойчивости можно выяснить в низкотемпературных камерах, в которых объекты с заданной скоростью охлаждают до заданных значений, поместив их предварительно в контейнеры с землей и растительной трухой, имитирующих обстановку зимовки в природе [10].

Наша ящерица оказалась «капризной». Часть особей превращались в ледышку уже при малых отрицательных температурах (около −1°С). Другие — при тех же самых условиях содержания и режимах акклимации оставались переохлажденными вплоть до −3… −4°C, затем «скачком» замерзали, и выживали при дальнейшем понижении температур.

Оказалось, что порог длительно (не менее 36 ч) переносимых живородящей ящерицей температур лежит между −10 и −12°C. Это немного по сравнению с абсолютным рекордсменом среди позвоночных — сибирским углозубом, который замерзает также при −3… −5°C, однако выживает, напомним, после пребывания при температуре −55°C [11]!

Почему одни особи замерзают еще при температурах около −1°C и погибают, другие — переохлаждаются до −3°C и выдерживают последующее охлаждение, от каких условий зависят роковые последствия — пока, к сожалению, неясно. Доля погибших животных в эксперименте, даже при не очень низких температурах (порядка −6… −8°С), оказалась явно большей, чем можно предполагать для природных ситуаций.

Вопреки «капризности» живородящая ящерица переносит повторное замораживание (до −8°С). Это свидетельствует и о ее весьма значительной холодоустойчивости, и о правильности выбранных условий экспериментов — скоростей охлаждения, влажности субстрата и т. д. Ирония ситуации в том, что успешные эксперименты по замораживанию ничем не отличались от прочих, в которых ящерицы не выживали.

Однако полученный порог −10°C для животных с юга Западной Сибири — это не −2,5 и не −4°C, установленные для подмосковной и западноевропейских популяций [5–7]. Тут-то и скажут нам, что сибирская живородящая ящерица может быть в генетическом отношении иная, чем изучавшиеся ранее. Нет, не иная: и подмосковные, и томские ящерицы генетически тождественны [12].

Главная особенность экологии живородящей ящерицы — не оставлять следов в литературе о местах зимовки в природе. Строго говоря, существует лишь одно подробное описание их расположения не в антропогенной обстановке, на которое можно положиться, — в публикации Е. Н. Тепловой по Печеро-Илычскому заповеднику [8].

Таким образом, вид обычен, хорошо известен зоологам и просто сельским жителям, во многих регионах достигает высокой численности, однако поздней осенью животных находят крайне редко… Почему? Вероятно, потому что зимуют ящерицы не на поверхности почвы, не вблизи ее (случайно не наткнешься) и не в трухлявых пеньках и прочей подобной древесине, в которых многие зоологи не прочь покопаться в поисках всякой живности. Специально же никто не искал, справедливо полагая, что перекапывать лес, не имея каких-либо ориентиров, — дело не только нелегкое, но и дурное.

И все-таки пути целенаправленных поисков зимующих ящериц существуют. Их, очевидно, проще найти там, где они многочисленны. Идеальное место — все тот же юго-восток Западной Сибири: регион с суровыми зимами и с высокой численностью ящерицы.

Поиски мест зимовки ящериц в окрестностях Томска проходили в несколько этапов. Во-первых, на участке их постоянного обитания — просеке ЛЭП, проложенной по сосновому бору, поздней осенью 2009 г. был проведен тотальный и тщательный осмотр площадки (около 1000 м2), на которой летом ящерицы встречаются особенно часто.

Во-вторых, следующей весной на этом участке тщательно отслеживали сход снега и момент появления ящериц. Первые животные вышли на поверхность небольших проталин в конце апреля, когда кругом еще лежал снег глубиной в 25–50 см. На одной из них, на окраине луга с редкой порослью осины и сосны, площадью примерно в 30 м2, были встречены семь взрослых самцов.

Хомяки

Ни коряг, ни пней, ни валежника, ни других убежищ, в которых ящерицы могли бы зимовать, на этой проталине не было. Максимальная глубина оттаивания грунта, измеренная металлическим щупом, была здесь не больше 15 см, а на вытаявшем участке песчаного вала вдоль проходящей рядом еще покрытой снегом дороги — до 30 см.

Для проверки предположения следующей осенью, в октябре, когда ящерицы уже долгое время не встречаются на поверхности, обширный участок их постоянного обитания был вновь тщательно обследован. Как и в предыдущем году, ящериц не оказалось ни на поверхности почвы под опадом, ни во мху, ни в многочисленных вероятных укрытиях.

Тогда в ход пошла лопата, и около 65 м2 было вскопано на глубину 30 см. Почвенный профиль здесь немудрен: незначительной мощности (1–3 см) подстилка, гумусовый горизонт (3–10 см), постепенно переходящий в светлую супесь (материнскую породу). В результате именно на небольшом пятачке, где весной на проталине были встречены первые ящерицы, в почве обнаружено восемь зимующих взрослых самцов!

Половина найденных ящериц использовала для зимовки старые норы массового на этой территории жука-навозника (Anoplotrupes stercorosus). Его норы представляют собой почти вертикальные ходы диаметром не более 1,5 см и длиной до 30 см. Ящерицы располагались в них в 5–10 см от поверхности почвы головой вверх, т. е.

Две ящерицы обнаружены в конце истлевшего корня березки, диаметром также менее 1,5 см, на глубине около 13 см. Две другие были найдены в узких щелях почвы вдоль корней молодых деревьев на глубине 7–10 см. Еще одна — в дерновине из куртины мха, брусники и осок на глубине 7–8 см.

Большая часть ящериц находилась в плотной почве на нижней границе гумусового горизонта или в супеси сразу под ним; три — в полостях на участках с относительно рыхлой почвой. Во время раскопок средняя влажность почвы в местах зимовки была лишь 15%, а ее температура − 4,1… −6,1°С.

Найденные нами места зимовки ящериц в Западной Сибири объединяют несколько общих черт. Во-первых, все без исключения животные находились в разного рода хорошо сформированных полостях: в норах жуков, в выгнивших корнях и т. п. На участке с сыпучим грунтом, не скрепленным корнями растений, ящерицы не обнаружены.

Вторая их характерная черта — незначительная влажность субстрата. Между тем живородящая ящерица, как известно, во многих частях ареала тесно связана с увлажненными и даже болотными биотопами. Она прекрасно плавает, ныряет в случае опасности, может подолгу не всплывать… В Мещерских болотах, и поэтично, и весьма точно описанных К.

Паустовским, весной всегда можно видеть, как ящерицы греются или охотятся на не скрепленных между собой жердях легких пешеходных гатей, которые проложены по особо топким местам. Когда наступаешь на эти зыбкие, по существу — плавающие, «дорожки», вспугнутые ящерицы прыгают в воду и хватаются за притопленную жердь. Как только переходишь на следующую жердь, предыдущая всплывает вместе с держащимися за нее ящерицами.

Под Томском ящерица на влажных участках болот летом обычна, но зимует ли она здесь (как и в подобных биотопах других регионов) или уходит на более сухие места, неясно. Французские коллеги отметили, что в сухих зимовочных убежищах ящерица замерзает при −4°C, в то время как во влажных кристаллы льда, образующиеся на покровах, провоцируют замерзание животного уже при −2°С [7].

Быть может, зимовка во влажных условиях возможна лишь в регионах с положительными температурами убежищ или с незначительной продолжительностью периода малых отрицательных температур. В наших экспериментах при температурах около −1°C все животные в субстрате влажностью 70–80% погибли в течение всего лишь 12 ч.

Температурные условия зимовки

В районах даже с обильными снегами зимовка ящериц на небольшой глубине чревата низкими минимальными температурами не столько зимой, когда земля «утеплена» снежным покровом, сколько поздней осенью, особенно в конце ноября. Оказалось, что на юго-востоке Западно-Сибирской равнины, известной, как и вся Сибирь, своими морозами, зима для живородящей ящерицы не только не катастрофичное, но даже не напряженное время.

Установленные в 20 биотопах на разных глубинах автономные самопишущие термометры показали, что минимальные температуры почвы на глубине 10 см в подавляющем большинстве случаев были весьма далеки от критических для ящериц. Они лежали выше −5°C, и лишь в некоторых биотопах опускались ниже −8… −10°C. Таким образом, зимовка для ящерицы в средний по погодным условиям год на юго-востоке Западной Сибири вполне комфортна.

Однако Якутия — не Западная Сибирь. Зимой здесь формируется, как известно, устойчивый якутский отрог Сибирского антициклона, который и определяет крайне низкие температуры воздуха в регионе в течение почти всей зимы. И снега на значительной части Якутии существенно меньше по сравнению с Западной Сибирью (табл.). А это означает, что почвы, особенно их приповерхностные горизонты, неизбежно сильно выхолаживаются.

Таблица. Температуры воздуха и мощность снежного покрова в январе в упоминаемых в статье пунктах. Данные взяты из: Справочник по климату СССР. Вып. 8. Ч. 4; Вып. 20. Ч. 2.; Вып. 20. Ч. 4; Вып. 24. Ч. 2; Вып. 24. Ч. 4. Л., 1965–1968.

Понятно, что ящерица здесь не может быть столь же благополучной. Ее распространение в Якутии своеобразно [14, 15]. К западу от Лены она занимает бассейны левых притоков, в том числе и Вилюя; по Лене продвигается еще севернее. К востоку от Верхоянского хребта ящерица известна лишь из двух точек — окрестностей упомянутых поселков Хайыр и Абый.

В южной половине Якутии (кроме Лена-Алданского междуречья) минимальные температуры на глубине 20 см зимой высоки: в окрестностях Олекминска в почвах почти так же тепло, как в почвах окрестностей Томска. Основная причина состоит в том, что Олекминск расположен в полосе перехода от территорий с прерывистой мерзлотой к области ее сплошного распространения.

Более того, здесь встречаются талики — участки, обогреваемые зимой незамерзающими и близко к поверхности находящимися подземными водами. Это и прирусловой сток рек, и выходы глубинных вод к поверхности (всякого рода родники), и непромерзающие озера. Вода обогревает грунты даже при якутских морозах и небольших снегах.

Под Олекминском при среднем снежном покрове в январе в 27 см на одном из поселений живородящей ящерицы наши логгеры на глубине 10 см показали минимальную за зиму температуру всего лишь в −4°C! Но и в других местах установки логгеров условия для ящерицы были неплохи. Благодаря расположению в переходной области и обилию подземных вод в юго-западной части Якутии, как и на юго-востоке Западной Сибири, зимовка для живородящей ящерицы — отнюдь не узкое место.

Да что там ящерица! На притоках верховий Вилюя в суровейших зимних условиях живет, вероятно, не впадающий в спячку и известный своей прожорливостью крот Talpa altaica [16]. Надо ли объяснять, что существование кротов (питающихся зимой преимущественно дождевыми червями) в подобной обстановке удивительно и связано с обитанием в неглубоко промерзающих почвах, что возможно исключительно в таликовых зонах?

Иная ситуация на северо-востоке Якутии — здесь люто холодно даже по сравнению с ее западной частью. Минимальные за зиму температуры почвы на глубине 20 см в бассейнах Яны и Индигирки вдвое ниже, чем в междуречье Лены и Вилюя. Причины тому очевидны: здесь холоднее в воздухе, а снега примерно столько же. Как же ящерицы умудряются там жить?

В коллекциях Зоологического института РАН хранится ящерица, пойманная в окрестностях пос. Абый (примерно в 70 км от пос. Белая Гора на Индигирке, что под 69° с. ш.) в 1982 г. сотрудником тогда еще Биологического института Якутского филиала СО АН СССР, ныне покойным Г. Т. Белимовым. Одна! Других сборов отсюда нет.

Увы, нам не повезло — несмотря на тщательные поиски в окрестностях поселка, ящерицу мы не нашли. Однако выяснили многое, проливающее свет на условия ее существования здесь. В Абые средняя январская температура воздуха почти −42°C при 257 мм годовых осадков (в Ашхабаде 201 мм!). Иными словами, по сравнению с Олекминском январь здесь на 10°C холоднее, а высота снежного покрова больше всего на 8 см.

Поэтому, если в окрестностях Олекминска ящерица обычна, в Абые ее быть-то и не должно! Но ведь была! Более того, местные жители хорошо знают ее, уверенно отличают от обитающего здесь в массе и повсеместно сибирского углозуба, указали места, где 20–30 лет назад ящерица встречалась. В окрестностях Абыя нет большой реки, таликовая зона которой «отепляла» бы грунты.

Зато поселок лежит на Абыйской низменности с массой неглубоких термокарстовых озер, занимающих едва ли не четверть (может, и треть) всей территории! Лишь некоторая их часть зимой промерзает. В 90-х годах прошлого века сотрудники Института мерзлотоведения (г. Якутск) измерили зимние температуры грунтов на Абыйской низменности и показали широкое развитие таликов под озерами. Их отепляющее влияние сказывается и на берегах водоемов.

Видимо, такая же ситуация складывается и в окрестностях упомянутого в начале статьи пос. Хайыр. Как и Абый, он расположен на краю равнины с массой термокарстовых озер и, конечно же, с их непременными спутниками — подозерными таликами. Заметим, что водохранилище Вилюйской ГЭС, имеющее большую протяженность береговой линии за счет заполнения долин многих притоков, может значительно расширить территорию обитания ящерицы на северном пределе ее распространения в северо-западных областях Якутии благодаря отеплению грунтов.

Пространства без таликов непроницаемы для живородящей ящерицы: в первую же зиму расселяющиеся животные погибнут. Значит, ареал вида на северо-востоке Якутии не может быть сплошным, он состоит из обособленных популяций, между которыми ныне нет обмена. Их происхождение явно остаточное, вероятно, со времен голоценового максимума (6–5 тыс. лет назад), а может быть, они много древнее.

Причины неуспеха в поисках ящерицы в окрестностях пос. Абый могут быть связаны с резким падением ее численности в предшествующие десятилетия, подобно тому как это наблюдалось на Алдане. Известно, что численность ящерицы в Якутии к концу 70-х — началу 80-х годов заметно сократилась в ряде районов [2].

Живородящая ящерица зимой в Сибири

Так, в окрестностях г. Алдана в 1960 г. на 1 га насчитывалось до 70 особей, а в 1975 г. они не были найдены здесь вовсе. Авторы этих сообщений считают причиной сокращения популяций деятельность человека. Однако хорошо известно, что численность живородящей ящерицы на свалках и в других местах близ поселков, как правило, большая, чем в природных, что связано с лучшими защитными и кормовыми условиями.

Весьма вероятно, что аналогичный коллапс мог затронуть и популяцию Абыйской озерной равнины. Не исключено, что падение численности здесь необратимо и знаменует собой очередной этап сокращения ареала живородящей ящерицы в Якутии от голоценового максимума к нашим дням.

Предположение о выдающейся холодоустойчивости живородящей ящерицы в Сибири, позволяющей ей, подобно сибирскому углозубу, зимовать при экстремально низких температурах, подтвердилось лишь отчасти. Переносимые ящерицей из популяций Западной Сибири отрицательные температуры (−10°С) оказались в 2,5 раза ниже, чем у ящериц из Европы.

Выявленные эколого-физиологические возможности живородящей ящерицы, казалось бы, абсолютно не соответствуют экстремальной климатической обстановке в Якутии зимой. Но на юго-западе и, вероятно, на всей южной части Якутии в наиболее теплых зимой местообитаниях ящерицы минимальные температуры почвы близки к таковым на юго-востоке Западной Сибири (−4,5… −7,0°С).

Это сходство конвергентно: низкие температуры воздуха в Якутии при тождественности режима накопления и итоговой мощности снега компенсируется в почве многих биотопов теплом незамерзающих грунтовых вод. Подобные температурные аномалии весьма обычны на юге и западе Якутии (не севернее Вилюя), в отличие от других ее частей, что и определяет широкое распространение живородящей ящерицы в этом месте региона.

Школьные Знания.com

Начиная работу, мы были убеждены, что живородящая ящерица в Сибири — столь же яркий феномен адаптивности к низким отрицательным температурам, как сибирский углозуб. И ошиблись. Ее холодоустойчивость невелика, и ящерица использует промежуточный адаптивный путь между углозубом и сибирской лягушкой. Углозуб благодаря выдающейся адаптации независим от температуры среды зимой, более того, его холодоустойчивость (−55°С) избыточна — ныне в местах его зимовки не бывает настолько холодно.

В заключение нельзя не подчеркнуть, что порог в −10°C — рекордная холодоустойчивость переносящих замерзание представителей всего класса, которая зарегистрирована к настоящему времени. Сама по себе эта цифра невелика, но указывает на принципиальную возможность пресмыкающихся переносить такие отрицательные температуры не только ныне, но и, самое главное, в былые криохроны.

Авторы признательны М. А. и Ю. С. Коробейниковым (Подгорное), Н. П. Жорняк, О. Ю. Рожковой, Н. Егоровой (Олекминск), семье Соломовых (Абый и Белая Гора) за помощь во время полевых работ.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
4 лапы
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock detector